Уездный город Анджи. Церемония открытия завода. Съезжаются гости. Оркестр играет "На сопках Манчьжурии".
Триса, юная инженерка, весом около тридцати килограммов, знакомит меня со своими коллегами. Она была приставлена ко мне на весь день для того, чтобы олицетворять собой китайское гостеприимство. Триса порывалась носить мой портфель, а вечером, за ужином, подливала мне водки, пока я не объяснил ей, что наша израильская традиция не позволяет женщине делать это.
Прогуливаясь с Трисой по тропинке, я увидел Ричарда, ведущего натужную дипломатическую беседу через переводчицу, с человеком вида партработника.
Ричард схватил меня за рукав и прознес: "Познакомься, это лидер местной партийной организации." И тут же, довольный, свалил.
Одного взгляда на товарища было достаточно, чтобы понять, что секретари райкомов партии отличаются друг от друга только разрезом глаз.
О чем говорить с секретарем райкома, да еще через переводчицу? Решение было найдено. Я прочитал ему текст заученный еще в школе: "Meine liebe Stadt ist Leningrad", заменяя по контексту Leningrad то на China, то на Israel.
Я произносил пару фраз, делал паузу, переводчица обращаясь к моему собеседнику, говорила: "Ta shuo (он говорит),..." а дальше я уже не понимал.
Я говорил еще пару фраз.
Снова "Ta shuo,...".
Когда текст кончился, я сообшил моим новым друзям, что я так люблю Китай, что даже начал изучать китайский язык. В подтверждение я произнес:
- Wo hui shuo Hanyu yi-huir. (Я мoгу немного говорить по-китайски)
- Ni hui!?- воскликнул с удивлением секретарь райкома (Ты можешь!?)
Я сказал еще несколько фраз по-китайски, переводчица кивнула, повернулась к собеседнику и произнесла:
- Ta shuo,...